Профессор Алексей Круглов: «В русской литературе Кант оставил более заметный след, чем в немецкой»

Автор: Кирилл Синьковский

Центр гуманитарного онлайн-образования под руководством доктора философских наук, доцента БФУ имени Канта Владаса Повилайтиса продолжает работу над целым рядом видеопроектов, цель которых – популяризация философии.

Недавно участие в съемках принял известный российский кантовед, профессор философского факультета РГГУ Алексей Круглов.

В интервью kantiana.ru он рассказал о том, чем ранний Кант отличается от позднего, почему он не оставил после себя догматичных сторонников своей философии и почему представление о Канте как о чудаковатом старике-педанте не совсем соответствует действительности.

- Алексей Николаевич, каково влияние Канта на русскую философию? Бытует мнение, что его взгляды не очень хорошо приживались на местной культурной и религиозной почве. Так ли это?

- Действительно, долгое время господствовало представление, что Кант был чужд русской философии, что он не принимался ею, отторгался. Я не могу сказать, что подобная позиция совсем не имеет под собой никаких оснований, однако, если говорить объективно, то в России значительная часть философских течений, идей, мыслей так или иначе была в диалоге с кантовской философией. В том числе и в позитивном диалоге.
Например, учебники естественного права, по которым сдавали экзамены желавшие продвинуться в табели о рангах чиновники, были написаны на основе трудов Канта.
Этот философ был непререкаемым авторитетом у авторов этих учебников, поскольку сумел наглядно показать различие между моралью, нравственностью с одной стороны и правом – с другой.
В качестве разделительной черты здесь выступает вопрос о свободе – внутренней и внешней. То есть, пока я внешне соблюдаю предписанное мне, никого не должно интересовать, что происходит внутри меня.
Также можно говорить о том, что в русской литературе происходило некоторое переосмысление кантовского учения о пространстве и времени.
Его идеи нашли, например, отражение в творчестве Андрея Белого, Александра Блока, Сигизмунда Кржижановского.
Это не значит, что все упомянутые мною литераторы являлись сторонниками «Критики чистого разума». Но для того, чтобы использовать философскую идею, совсем не обязательно быть её догматическим сторонником.
Гораздо важнее философский диалог, даже – спор. В известном смысле некоторые критики Канта – в большей степени кантианцы, чем те, кто, как попугаи, повторяют его тезисы.

- Можно ли говорить, что в русской литературе идеи Канта прижились лучше, чем в русской философии?

- И да, и нет. Русская философия переживала в XIX веке разные времена. Когда философия в силу разных причин запрещалась в университетах, центром восприятия кантовской философии, действительно, оказывалась литература или духовно-академическая среда. Но были времена, когда философские споры велись и в университетских аудиториях, и на страницах специализированных изданий.
Но как бы то ни было, похоже, что в русской литературе Кант оставил более заметный след, чем в немецкой или во французской. Возможно, это связано со своеобразием русского восприятия Канта.

IMG_4466.JPG

Читать полностью

  

ВКонтакт Facebook Twitter Mail.Ru

  Возврат к списку