Ирина Кукса: «Стратегическая цель преобразований – подготовка выпускников, способных проектировать новые виды деятельности, решать задачи, которые до сих пор не имели решения!»

28 Августа 2015

Новый учебный год в БФУ им. И. Канта будет особенным. И дело не в том, что сразу несколько учебных корпусов обновили фасады или интерьер. Меняется сама система обучения. С чем связаны эти изменения и как они будут выглядеть на практике, мы спросили у Ирины Куксы, первого проректора-проректора по образовательной деятельности БФУ им. И. Канта.

— Ирина Юрьевна, итак, снова изменения… Чем они вызваны в этот раз?

— Начнём с того, что изменения происходят постоянно: меняется нормативная база, образовательные стандарты, модели выстраивания учебного процесса, формы организации и проведения занятий, не говоря уже о технологиях обучения. Конечно, в определённом смысле от изменений мы уже устали, не успеваешь адаптироваться к одному, тут же на повестке дня оказывается другое…

Но тем не менее мы всё время стремились не отстать от происходящих изменений, при этом критично осмысливая и корректируя под наши условия и ресурсы. Однако позиция «не отстать» для университета уже не имеет права на существование. К нам приходит выпускник школы, абитуриент, который в «старшем звене», в 10-11 классах сам формирует свою образовательную траекторию, выбирая необходимые ему предметы, учится с использованием новейших средств и технологий обучения, создает проекты, прототипы, действующие модели, в том числе и 3D, и так далее. И есть опасность, что университет может не соответствовать ожиданиям такого школьника. Мы же преимущественно погружаем его в традиционную лекционно-семинарскую систему, ограничиваем право выбора и сроков, и содержания, и форматов обучения. То есть ключевой мотив внутренней реформы образовательного процесса, которая принята Учёным советом нашего университета в октябре 2014 года, соответствие не только современным трендам в системе высшего образования, но в первую очередь ожиданиям студента и общества в целом.

Стратегическая цель преобразований — подготовка не только квалифицированных специалистов, но и выпускников, и даже команд выпускников, способных проектировать новые виды деятельности, решать задачи, которые до сих пор не имели решения, создавать современные и более того — опережающие время продукты и услуги, брать на себя ответственность и за проект, и за команду, особенно в ситуации неопределённости и ограниченности ресурсов, постоянно доказывать собственную эффективность реальными результатами, а в случае изменения конъюнктуры — оперативно переориентироваться в соответствии, как это принято говорить, с вызовами времени. Спрос на таких профессионалов велик. Кукса ирина юрьевна

Нельзя сбрасывать со счетов и глобализацию образования. В страну уже пришли «университеты для миллиардов» (типа Coursera), реализующие учебные курсы на русском языке, которые начинают создавать конкуренцию тому, что мы предлагаем студенту. Уже сейчас студенты из России в количественном отношении являются одной из самых многочисленных групп в совокупной аудитории Coursera. Более того, отдельные курсы уже складываются в образовательные комплексы, дополняются системой найма, то есть по сути формируется нечто вроде системы отбора кадров со всего мира.

Ещё одна причина, по которой уже нельзя просто «не отставать», — это происходящая на наших глазах поляризация университетского образования. Складывается чётко структурированная система высшего образования, в том числе за счёт оптимизации вузов, прежде всего «слабых», с одновременным опережающим развитием университетов-лидеров. Предполагается, что бОльшая часть вузов перейдёт на подготовку только по программам бакалавриата и прикладного бакалавриата. Программы магистратуры и аспирантуры смогут реализовываться в ведущих университетах. И именно эта категория университетов будет способна формировать таких профессионалов, о которых шла речь. Для того чтобы удержаться в этой группе ведущих университетов, нельзя останавливаться на достигнутом.

— Ирина Юрьевна, про причины понятно. Давайте перейдём к самим изменениям. Что ждёт преподавателей и студентов?

— Если говорить о насущных задачах, то обозначу самые важные.

Во-первых, это задача реструктуризации образовательных программ, в том числе в соответствии с внешним заказом и потребностями науки и экономики. На данный момент структура наших образовательных программ близка к оптимальной. Но о том, что надо менять в перечне программ, красноречиво свидетельствуют, например, результаты приёма: есть направления подготовки, которые вот уже второй год находятся в ситуации недобора, есть направления, где проходной балл и средний балл ЕГЭ по-прежнему невысоки, а есть направления, которые при прошлых трудностях приёма в этом году продемонстрировали достойное качество набора. И в ряду последних, что не может не радовать, не только направления гуманитарного профиля, но и инженерно-технического, биотехнологического. То есть мы должны честно сказать сами себе, что ряд программ не просто неинтересны абитуриентам: они не понимают, что потом делать с этим полученным образованием, куда идти работать, как расти дальше. От таких программ надо отказываться либо серьёзно трансформировать их содержание с системной и последовательной профориентацией. Серьёзная проблема и с программами магистерского и аспирантского уровня. Именно эти программы делают университет университетом и именно они требуют принципиально иных подходов, помимо уже названного мной тривиального лекционно-семинарского, и в плане содержания, и в плане форматов обучения.

Поэтому следующая комплексная задача — изменение и содержания образовательных программ, и организации учебного процесса, в частности — апробация модульной системы обучения, внедрение практико-ориентированного обучения, системы подготовки и защиты выпускных квалификационных работ (включая комплексные и групповые), имеющих явно выраженную практическую и внедренческую значимость, подготовленных по заказу работодателей, в том числе и университета. Кукса ирина юрьевна

Задача обеспечения большей прозрачности образовательного процесса влечёт за собой расширение внедрения цифровых технологий, развитие системы электронного обучения, апробации балльно-рейтинговой системы оценки достижений студентов.

Ещё одна стратегическая задача — сделать процесс обучения более свободным и индивидуальным. Студент должен иметь возможность выбрать и срок обучения, и набор компетенций (модулей)…

— Ирина Юрьевна, давайте чуть подробнее о модульной системе обучения. Чем она отличается от традиционной?

— Для начала важно понимать, что «модульность» — это не самоцель, а способ интенсификации процесса обучения и индивидуализации образовательной траектории. Сначала давайте вспомним, как обучение строилось раньше. У каждой специальности есть свой учебный план, состоящий из набора дисциплин и определённого количества часов по каждой из них (лекций, практических занятий, самостоятельной работы). При этом за каждую, порой незначительную по объему дисциплину, происходит «неравный бой», потому что это часы, нагрузка, ставки… А идти при формировании учебного плана нужно от того, что мы хотим получить в результате, точнее даже не мы получить, а студент – объём знаний?.. Но преподаватель в современных условиях уже не является единственным носителем знаний и информации. И главное даже не столько «знать», сколько «уметь»: быстро найти информацию, обработать её, проанализировать и систематизировать… А если мы говорим, что студент должен «сотворить» проект, работая в группе, да ещё вместе с преподавателем, да ещё и создавая при этом, например, реально действующую модель, — это практически невозможно сделать при традиционной организации процесса: одна лекция и пара практических занятий в неделю в лучшем случае, а чаще всего – одна лекция в две недели и одно практическое занятие в неделю, да ещё и при «узкодисциплинарном» подходе…

Причём наш университет по российским меркам не очень большой, есть направления подготовки и курсы обучения, где учится только одна группа, а количество студентов в группе – от 7 до 25 человек. Практика, когда одноимённые или близкие по содержанию дисциплины объединяют студентов в большие потоки до 200-300 человек, – для крупных вузов не новшество ещё с советских времён. Теперь же возможен и иной принцип объединения – формирование одной или родственных компетенций одним образовательным модулем для одной аудитории, которую составляют студенты разных направлений подготовки.

Это не только экономически эффективнее. Подчеркну, что при этом речь не идёт об уменьшении фондов заработной платы, привычных ставок… И этот фонд, и ставки рассчитываются исходя из контингента студентов, а не из количества часов нагрузки, поэтому нет смысла бороться за их сохранение/увеличение до бесконечности. Да, происходит определённая оптимизация учебной нагрузки, часы уменьшаются – ставки и фонд заработной платы остаются, но растёт интенсивность работы во время реализации модуля и высвобождается для преподавателя «межмодульное» время.

А интенсификация обучения невозможна без отказа от архаичных методов и средств преподавания, в том числе начётничества, работы с устаревшими источниками, отсутствия ИТ-поддержки, повторения материала без углубления и усложнения аналитического аппарата, а также без современных систем оценивания результатов обучения, именно результатов, а не только комплекса знаний.

Таким образом, если суммировать: при модульной организации учебного процесса дисциплины, направленные на формирование одинаковых или родственных компетенций, будут объединены в модуль. Модуль могут изучать не отдельные группы, а несколько групп. Но главное — акценты смещаются в сторону компетенций: важно не то, какие дисциплины изучает студент, а то, чему он может научиться, что он сможет делать самостоятельно или в группе. Это тот самый практико-ориентированный подход, без которого современное образование немыслимо.

— Пока мы говорим о форме обучения, а что модульная система означает на содержательном уровне?

— Здесь как раз тот случай, когда стоит вспомнить о единстве формы и содержания, ведь смещение акцента на компетенции и результаты обучения – это сфера как раз содержания. При этом форма не должна довлеть над содержанием. Модули могут быть горизонтальными и вертикальными, линейными и сквозными, могут быть дисциплины вне модулей… Главное – каким содержанием наполнены такие формы организации образовательного процесса. И немаловажным станет преодоление рамок трансляции предметно-организованного знания. Значимым становится общее содержательное взаимодействие преподавателей, работающих по модулю и формирующих компетенции, в эту работу вовлекаются и студенты. Содержательными элементами нового образования должны стать коммуникация и технологии, в том числе технологии интеллектуальной деятельности. Содержание должно быть таким – вспомню Канта, чьё имя носит наш университет, – чтобы мы учили не мысли, но мыслить. Именно тогда мы сможем предвосхищать грядущие тенденции, а не плестись за ними.

В том числе и поэтому возрастает роль активных методов обучения, в частности, проектной и командной работы. Подчеркну, что стандартная лекционно-семинарская система не отвергается напрочь. Но должен измениться содержательный характер как лекций, так и практических занятий. Лекции должны иметь проблемно-ориентированный характер, в начале – постановка проблемы, затем – консультирование студентов по её решению. И содержание практических занятий, в том числе с использованием активных методов, должно соответствовать стратегической задаче. Формат семинаров только в режиме «вопрос преподавателя – ответ студента» теперь не может быть единственным и, наверное, преобладающим. Работа в малых проектных группах над проблемой / задачей с реальным результатом в итоге, с его публичным представлением, а то и защитой – одна из возможных форм реализации содержания. Если мы ещё и максимально приблизим условия обучения к условиям реальной будущей трудовой деятельности выпускников, а не будем «капсулироваться» в традиционных университетских аудиториях – эффект такой подготовки бесспорен. Именно для этого мы и создаём ресурсные центры практической подготовки на базе наших партнёров — компаний и организаций – по сути, основных работодателей. Но и сам университет – это крупнейший в регионе работодатель, за счёт научного и интеллектуального потенциала способный к тому же «предвидеть» профессии и компетенции будущего. Поэтому такие «производственные» площадки подготовки кадров формируются и в самом университете. Это и учебно-тренинговый гостиничный центр, и медиацентр, и прикладные лаборатории, и центры в сфере строительства, прототипирования и 3D-моделирования, IT-технологий, машиностроения, социологии, социогуманитарной информатики, и научно-исследовательские лаборатории в сфере медицинских, химических и биотехнологий, экологии и природопользования и др. Именно эти научные и прикладные площадки становятся синтезаторами нового содержания и заказчиками как специалистов высокого уровня, так и образовательных программ.

Иными словами, на содержательном уровне необходимо обеспечить разумный сплав теории и практики, не потерять фундаментальность и вместе с тем учитывать реалии профессиональной сферы, в которой предстоит вращаться выпускнику. Наверное, именно тогда мы сможем решить обе задачи: и удовлетворять сиюминутные потребности рынка труда, и работать на опережение, готовя «специалистов будущего».

— Ирина Юрьевна, эта модель работает, только если студенты активны, хорошо понимают, чего хотят и к чему стремятся, готовы к работе в команде и т.д. Вы полагаете, в БФУ им. И. Канта именно такие студенты?

— Я не отношусь к тем преподавателям, которые ворчат: студенты сейчас не те, а вот раньше… Студенты разные, но все они имеют право на достойное образование. И наша задача — создать условия, чтобы они могли учиться, получали необходимые компетенции, были конкурентоспособными на рынке труда. Более того, хочу напомнить, что в этом году средний балл ЕГЭ среди бюджетников — 71,5! Это очень хороший показатель. Так что я верю, что студенты нормально примут модульную систему. Но надо учитывать, что мы ориентируемся на студентов сильных, мотивированных и нацеленных на содержательный результат, а не на получение корочки. Последним придётся нелегко.

Тем более что с 1 сентября мы в режиме апробации вводим модули на 1 курсе, эти ребята с самого начала будут учиться так, они не знают, как было раньше. Но постепенно модули будут вводиться и на других курсах. Как показал опыт магистратур, где модульная система уже реализуется, студенты довольны.

И ещё одно очень важное обстоятельство: студенты сами смогут решать, какой из модулей вариативной части образовательной программы выбрать. Например, если студент-физик планирует открыть своё дело, то он сможет выбрать модуль по предпринимательству, который есть в программе обучения экономистов. А экономисты, которым необходимы навыки коммуникации, смогут выбрать соответствующий модуль из программы обучения будущих журналистов или специалистов по связям с общественностью…. Сегодня к работникам предъявляется всё больше требований, и очень важно, чтобы необходимые компетенции студенты получали в университете, а не когда выйдут на работу и будут учиться заново.

— А насколько преподаватели готовы к новой системе?

— Это серьёзный вопрос. Сейчас в принципе переосмысливается роль преподавателя. С одной стороны, очевидно, что профессорско-преподавательский состав в большинстве своём оторван от задач практической (а иногда – и научной) деятельности, то есть от тех задач, которые ставит перед университетами внешняя среда (не только рынок труда, но и наука с её приоритетами, общество, конкретные родители, желающие, чтобы их дети по окончании университета были трудоустроены, сами студенты, желающие того же). С другой стороны, преподаватель не является единственным носителем важной для студента информации. Это уже не единственный кладезь знаний, как это было раньше. Кто он – проводник, навигатор, катализатор интеллектуальных процессов, эксперт, консультант?.. Над этим размышляют многие, не только мы. Наверное, современный преподаватель должен совмещать в себе всё: это и некий навигатор в море знаний, и консультант, способный понять образовательные потребности студента и обеспечить условия для того, чтобы студент узнал и научился тому, что ему нужно, и эксперт высокого уровня...

Преподаватель должен быть полезен студентам при выполнении проектной работы, он должен разбираться не только в теории, но и понимать те вызовы, с которыми связана практическая работа, будущая профессиональная деятельность нашего выпускника. То есть преподаватели должны будут активнее взаимодействовать с практиками, работодателями, привлекать их для ведения занятий и повышать собственную квалификацию, приобретая именно практический опыт работы в отрасли. Это сложно. Но очень важно перейти от модальности долженствования (преподаватель вечно кому-то что-то должен) к модальности осознанной необходимости, возможности и желания (это нужно мне и студенту, я могу, я хочу).

Мы понимаем, что будут вопросы, несогласие, невозможность, нежелание так работать, но ситуация более-менее однозначна: или мы движемся в этом направлении, формируя свой пул таких профессионалов-преподавателей, или в условиях, напомню, глобальной конкуренции скатываемся на позиции «слабого». При формировании такого пула есть два пути: приглашение специалистов высокого уровня на работу в университет и переподготовка наших преподавателей. Каждый из нас как преподаватель должен совершенствоваться, иначе он не помогает, а тормозит процессы развития. Университет в течение последних 5 лет сделал максимально возможное для саморазвития сотрудников: была и есть возможность для повышения квалификации, стажировок, получения дополнительного образования, в том числе в ведущих отечественных и мировых центрах концентрации науки и образовательных технологий. Если кто-то не воспользовался этими возможностями – это его выбор и остаться востребованным будет непросто.

К тому же в условиях реального выбора модулей сами модули – а значит, и ведущие их преподаватели – находятся в конкуренции, причём с разных точек зрения: и полезности для жизни и работы вне университета, и интересности и даже «завлекательности», и применяемых технологий и форматов обучения… На фоне «образовательного фаст-фуда» ценность «живого», «персонализированного» образования, наверное, будет не только сохраняться, но и расти, а ключевым как раз является вопрос содержательной наполненности такого обучения и его полезности.

Всё это нуждается в осмыслении, и не в навязанном «сверху», а в осмыслении внутри самого профессионального сообщества. Но то, что в современной парадигме высшего образования меняется привычная роль преподавателя-«предметника», которая должна быть дополнена ролями (и функциями) организатора коммуникации, отраслевого и технологического эксперта, руководителя проектной работы – уже не вызывает сомнения. Именно за таких профессионалов-преподавателей и развернулась острейшая борьба на мировом уровне.

— Ирина Юрьевна, вернёмся к модулям и проектной деятельности. Как будет оцениваться работа студентов?

— Система оценивания работы студентов и результатов их обучения уже находится в стадии изменений. Традиционный сессионно-экзаменационный подход к оцениванию сугубо знаний в формате опять же «вопрос билета/преподавателя – ответ студента» уходит в прошлое. На смену ему приходит использование письменных форм проведения экзаменов с заданиями творческого, аналитического и т.д. типов, а также технологии оценивания с помощью портала тестирования, который, несмотря на такое название, предполагает возможность оценки не только с помощью тестов. Создателями фондов оценочных средств для насыщения этого портала являются наши преподаватели – около 500 человек, это более 60% от общего их числа. Скажу больше: в летней сессии возможностями портала тестирования воспользовались 25% наших преподавателей, 60% студентов прошли через такой формат оценки. Напомню, что сценарий проверки задает сам преподаватель: определяет темы, вопросы, их сложность и количество, критерии оценки, время проверки (количество минут для выполнения заданий, по истечении которых программа закрывается), возможность пользоваться во время проверки источниками, период проверки (например, студенту будет открыт доступ к заданиям в течение трёх дней, но время проверки составит 60 минут – и студент может выбрать любое удобное для него время в рамках обозначенного и выполнять задания с удалённого доступа). Ведомость с результатами формируется автоматически. Эти же технологии оценки можно использовать и при внутрисессионном контроле, при этом высвобождается то время, которое ранее преподаватель затрачивал на проверку письменных заданий или проведение устного экзамена.

Сложностей, конечно, достаточно. Это и риски, связанные с функционированием информационных систем и технических средств, с организационными моментами (студент не сможет пройти проверку на портале, если утеряна пластиковая карта, не прошёл приказ об изменении фамилии и др.), с силой инерции… Но ещё раз хочу подчеркнуть: важно — что умеют студенты, какими профессионально значимыми компетенциями они обладают. А наиболее полно оценить результат можно через деятельность, погружение не только в среду обучения, но и в профессиональную среду, через включение в практическую деятельность, в том числе через те самые проекты. Они могут быть исследовательскими, творческими, ролевыми, игровыми, ознакомительно-ориентировочными, информационными, прикладными и т.д. – это определит коллектив преподавателей, исходя из специфики содержания и целесообразности. И оценка проектов должна быть комплексной, т.е. оценивать должен не только преподаватель – иначе мы снова реализуем модель «сам учу – сам оцениваю», но и группа преподавателей, работающих по модулю, эксперты, практики, представители работодателей, заказчики проектов. А кроме того – и сами студенты будут оценивать свои и чужие проекты. Ведь самооценка и умение оценивать работу других – это тоже важные составляющие компетенций. Это очень важный навык и одновременно образовательный инструмент.

Эти студенческие проекты могут формулироваться, «заказываться» работодателями, чтобы студенты учились, получали навыки и компетенции в условиях, максимально приближенных к реальным трудовым процессам. Причём мы предполагаем, что проекты могут выполняться на одну и ту же тему разными группами, это создаст определённую конкурентную среду и возможность подойти к решению одной проблемы с разных точек зрения.

А сложность ещё и в том, что мы должны понимать, кого и для чего готовит университет. Оценка и должна соответствовать этому «кого и для чего». Одно дело — образовательные стандарты, другое — жизнь. Если мы готовим такие кадры, о которых шла речь в начале нашего разговора – и система оценок должна учитывать эту стратегическую задачу, мы должны поощрять активность студентов.

— Вы снова упомянули о внешних экспертах и повышении их роли в образовательном процессе. А есть ли этот корпус, или пул, экспертов со стороны? Или университету ещё предстоит найти их?

— На самом деле работа с внешними экспертами, работодателями ведётся не один год. Я уже упомянула о наших ресурсных центрах, а ведь они создаются на базе партнёрских компаний и организаций, будь то «Сбербанк», «Янтарьэнерго» или кадастровая палата. Более того, уже в нынешнем году больше половины (59%) выпускных квалификационных работ была написана по заказу сторонних организаций и имела ярко выраженный внедренческий характер – часть работ представляла собой уже реализованный на конкретном предприятии проект. Мы исходим из того, что все дипломы должны иметь практическую пользу, т.е. у них должен быть заказчик, который является и «приёмщиком» работы, и рецензентом, а в некоторых случаях – и консультантом, и соруководителем. Таким «заказчиком» может быть и сам университет: наши учёные, работающие на острие науки, которые не просто формулируют темы как фундаментальных, так и прикладных исследований, но и являются авторами и руководителями образовательных направлений на уровне магистратуры и аспирантуры. И даже та половина работ, тему которой формулировали преподаватели университета, были выполнены так, чтобы быть полезными и интересными – науке, отрасли, потенциальным работодателям... И мы рассчитываем, что такие заказы могут поступать не только на дипломные работы, но и на курсовые. Что, кстати говоря, и происходит: например, в наших научных современных лабораториях над проблемой / задачей студент начинает работать на уровне курсовых работ, которые перерастают в выпускную квалификационную.

Так что диалог и сотрудничество с экспертным сообществом налажены, нужно развивать и усиливать.

— Получается, модульная система решает многие задачи современного образования?

— Да, но не сама по себе, а в комплексе всех изменений, прежде всего содержательных. Во-первых, мы оптимизируем учебный план, интенсифицируем аудиторную работу студентов и преподавателей. Во-вторых, такая система вынуждает нас рефлексировать о том, что такое современное образование: чему и как учить? какова роль преподавателя? по каким критериям оценивать работу студентов? В-третьих, обучение становится всё более практико-ориентированным. Проектная деятельность, работа в малых группах позволяют закреплять знания, формировать навыки и компетенции. И в-четвёртых, модульная система позволяет индивидуализировать образовательную траекторию студентов. Напомню, в стандарте есть базовый компонент, когда хочешь ты или нет, но прослушать определённые курсы обязан. Но бОльшая часть учебного плана бакалавриата – это вариативная часть. Мы создаём такие условия, чтобы студент мог выбрать из перечня модулей то, что ему необходимо для достижения собственных целей. То есть студенты одного направления подготовки в итоге в дипломе могут иметь разный список дисциплин / модулей. Это непривычно с точки зрения традиционной системы образования, но соответствует реалиям 21 века.

— Если мы вас правильно поняли, то на одном модуле могут оказаться филолог, химик и геодезист?

— Да, теоретически это возможно. Конечно, это нестандартная ситуация и на практике всё будет сложнее. Главное не переборщить, ведь химик должен обладать прежде всего компетенциями именно химика. Новая система запускается в режиме апробации, к ней будут привыкать и студенты, и преподаватели, и менеджеры направлений. От каких-то подходов, возможно, придётся отказаться, какие-то скорректировать, а какие-то реализовывать быстрее и резче. С 1 сентября модули появятся на 1 курсе, но в перспективе так будут устроены аспирантура, магистратура и преимущественно весь бакалавриат.

— Ирина Юрьевна, вы несколько раз упомянули, что нужно понимать, кого и для чего готовит университет. Несколько странная установка, может сложиться впечатление, что сегодня вуз готовит абстрактных биологов, юристов, айтишников, не имеющих точек соприкосновения с реальностью.

— Речь не совсем об этом. Дело в том, что при традиционном подходе преподаватель не всегда задумывается, в чём полезность его дисциплины для будущей профессиональной деятельности выпускника, и шире – зачем ему эти знания в его жизни вне университета. И порой это далеко не всегда вина преподавателя и даже менеджера образовательной программы. Мы руководствуемся утверждёнными государственными образовательными стандартами, в то время как профессиональных стандартов, выработанных союзами работодателей, до сих пор почти нет. Нет даже последовательного и полного соответствия между квалификациями, которые присваивает выпускнику университет, и должностями, которые предлагает рынок труда. Мы не получаем чётко сформулированного заказа от отраслей экономики, от компаний, в которых будут работать выпускники. Этому множество причин объективного характера: ну, скажем, в условиях неопределённости, бурного развития новых технологий, возникновения новых задач и т.д. как можно точно спрогнозировать, сколько, каких специалистов и с какими компетенциями тебе потребуется через 4 года или 6 лет?... Поэтому модули и практико-ориентированность в какой-то мере (с их ориентацией на компетенции, активное взаимодействие с внешними экспертами ещё на этапе обучения) и призваны сократить этот разрыв между академической средой и рынком труда.

И нравится нам это или нет: если мы свернём с пути диалога и интеграции с работодателями, с профессиональными сообществами, если не будем ориентироваться на научно-технологические приоритеты, то разрыв в подготовке кадров для новой экономики только усилится, наше образование ещё в большей степени окажется оторванным от потребностей внешней среды, общества, отраслей экономики. Мы по-прежнему будем ставить перед студентом одни задачи, а работодатель требовать исполнения других. Конечно, полного соответствия быть не может, но ориентиры должны быть.

У нас есть своя стратегия и программа развития, которые сориентированы и на потребности «продвинутой» науки, и на запросы региона. В соответствии с приоритетами все наши образовательные программы сгруппированы. Первый блок образовательных программ – главным образом аспирантуры и магистратуры – сориентирован на федеральные приоритеты и передовые достижения в сфере науки и технологий, прежде всего в сфере биомедицинских технологий и новых материалов (современного материаловедения). Второй блок ориентируется на региональные потребности развития приоритетных отраслей экономики (таких как здравоохранение, строительство, энергетика, автомобилестроение, транспорт, технический сервис, кластер IT и др.) и их кадрового насыщения. Третий блок также ориентируется на потребности Калининградской области, но в сфере развития социальной инфраструктуры, обслуживания, образования, управления, коммуникации и пр.

Так что университет хорошо понимает свои задачи, формирует необходимую материально-техническую базу, приглашает необходимых преподавателей, создаёт возможности для повышения квалификации. Но важно, чтобы и рынок труда, работодатели были активнее в сфере образования, формулировали свои потребности и помогали готовить таких специалистов, которых потом не нужно будет переучивать. Кукса ирина юрьевна

А рефлексия – зачем и для кого учим – неизбежна как фактор предотвращения стагнации. Меняется внешняя среда – университет тоже должен меняться, но не просто в соответствии с этим, а меняться опережающими темпами. Это как в известном тексте: нужно очень быстро бежать, чтобы остаться на месте. Представляете, КАК надо бежать, чтобы оказаться хотя бы на шаг впереди?..


ВКонтакт Facebook Twitter Mail.Ru

  Возврат к списку